Стихи и сигареты

11.02.2017
Марина Алексеева
поэт, журналист
Поэт и журналист Марина Алексеева передала эту трогательную историю из своей школьной жизни нашему сайту. Она рассказала о том, как смогла  в старших классах не стать жертвой, как переломила ситуацию, поняв, что у агрессорши есть слабое место, и что она тоже просто девочка со своими печалями и обидами. События происходили в ялтинской школе в 1992 году.

***
Вчера на меня опять напали из-за сигарет. На этот раз — какая-то бабуля из окна. Поэтому я опять задумалась о том, что никогда не брошу курить. И поэтому сил нет, как хочу рассказать одну историю, которая в общем-то об этом. Хотя и не только.
Это было в 10 классе. Курила я тогда уже, наверное, год. А школа наша была девятилеткой, и мы с несколькими ребятами перешли в другую. Класс нас встретил приветливо, всех рассадили по партам. Мне досталась вторая — место рядом с девочкой Светой Белошапкиной, которую в классе не любили. Света была действительно странной, нелюдимой, с длинной рыжей косой и коровьим взглядом, поэтому первое время сочувственные взгляды, которые бросали на меня новые друзья, я относила к ней. Однако, вскоре выяснилось, что дело не в этом.

— Не завидую тебе, — вздохнула как-то новая одноклассница, с которой мы оказались соседками, а поэтому стали вместе ходить домой. — Оля-то со дня на день вернется...

Так и выяснилась причина сочувствия: в отсутствии мест в переполненном классе меня, как оказалось, посадили на место болеющей девочки — главной хулиганки школы. И вот-вот она должна была вернуться из больницы.
Олю в школе боялись все. О ней ходили жуткие легенды — в основном о том, как, кого и за что она побила. Более того, особо ее разозливших Оля регулярно карала тем, что окунала головой в унитаз в школьном туалете. Примечательно, что на двери этого туалета ножом было нацарапано: «Как горный орел на вершине Кавказа директор сидит на краю унитаза», и про эту надпись тоже говорили, что это дело рук Оли после одного из многочисленных посещений кабинета директора.

И вот класс ждал, что будет, когда Оля вернется и увидит меня, сидящую на ее месте.

Теперь уже со страхом и я стала ждать. Но... вскоре как-то забылась: вместе с нами в этом году в школу пришла молодая учительница литературы Елена Владимировна, которая стала рассказывать нам о Серебряном веке. Тогда это только-только разрешили. И конечно, вся девичья половина класса, не исключая меня, находившаяся как раз по возрасту в состоянии первой любви, влюбилась в это все безумно, и начала буквально залпом учить наизусть Цветаеву, Ахматову, Гумилева. С Еленой Владимировной я же сдружилась особенно, показала ей свои стихи, а она рассказала о том, что в Москве существует литературный институт. До сих пор помню это ощущение опьянившего тогда меня счастья: юности, поэзии, осени, любви и мечты, которая, я была теперь уверена сбудется.

Когда однажды в солнечное осеннее утро я почувствовала, что что-то не так. До сих пор помню это. Чувство, будто кто-то приставил к твоему виску ледяное дуло пистолета. Бросив раскладывать на парте учебники, я повернулась. И буквально врезалась взглядом в леденящий душу взгляд опытного киллера с неподвижными желтыми змеиными глазами. Да, это была она, Оля. Но постойте, я все-таки сначала расскажу про ее глаза. Честное слово! Никогда в жизни мне больше не приходилось видеть таких! Светло-карие, под солнцем они казались реально желтыми, как охра! Да еще и на одном, прямо внутри золота, вырисовывалось маленькое темно-коричневое пятно, приглядевшись к которому можно было разглядеть малюсенького слоника - с ушами, хвостом и хоботом! Редчайшее явление - родимое пятно в глазу, да еще и такое необычное. В остальном Оля была типичной пацанкой — с короткой стрижкой, выкрашенной гидроперитом, серьгой в одном ухе и ярко-накрашенными губами при этом, хотя в школе это запрещалось. Но глаза! Они были исключительными!

Лучший актер — тот, кто дольше держит паузу. Тогда я этого не знала, но, заглядевшись на Олю, вышло, выдержала ее — Оля заговорила первой.

— Ты на моем месте сидишь! — сказала она довольно грубо, как если бы на самом деле приговаривала меня к немедленному трибуналу за предательство Родины.

В классе, радостно шумевшем до этого вдруг воцарилась полная тишина. Перед моими глазами возник унитаз в школьном туалете. Мысли понеслись стремительным калейдоскопом. Что делать? Уступить место? Предложить сесть втроем? Начать оправдываться? Ответить грубо? Не то! Все не то! И вот тут-то...

Дело в том, что когда я напряженно думаю, я всегда хочу курить. Рука рефлекторно потянулась в карман, я достала пачку сигарет и неожиданно для себя спокойно сказала:

— Куришь?

Внезапно Оля обрадовалась:

— О! И сигареты есть! Ну пошли.

В звенящей тишине мы вышли из класса.

Курилка находилась за школой, в живописных кустах. там всегда обычно паслись старшеклассники — в нашей школе многие курили. Но сейчас было пусто, начались уроки. Мы закурили.

— Чего в больнице-то лежала? — на этот раз первая спросила я.

Оля посмотрела на меня с интересом, сплюнула, ловким щелчком пальцев сбила с сигареты пепел, глубоко затянулась и, будто вместе с дымом в нее попала доза доверия, с усмешкой хмыкнула:

— Да из-за козла одного. Знаешь, иногда из-за таких бабы в больницы попадают.
— Знаю, — сказала я. И вдруг, словно почувствовав в стальной собеседнице слабину, неожиданно для самой себя стала читать, — Вчера еще в глаза глядел, а нынче все косится в сторону. Вчера еще до птиц сидел — все жаворонки нынче вороны. Я глупая, а ты умен, живой — а я остолбенелая...

Читала я увлеченно и ожесточенно, не отрывая от Оли глаз. тем более, что видела: с каждым словом зрачки в желтых Олиных глазах расширяются все больше, на бледных щеках появляются пятна...

— Блин! Это что?! — сказала Оля, когда я закончила.
— Цветаева! — сказала я с вызовом.
— О..енно. - резюмировала Оля, как если бы на самом деле она была главной чиновницей министерства культуры СССР и давала указ немедленно издать Цветаеву миллионным тиражом. — А еще знаешь?

В школу в тот день я не вернулась. Вместе мы прогуляли все уроки. Пошли на пляж, сели на гальку у берега, и курили. И я читала, читала, читала Оле все, что за время ее отсутствия заучила залпом. И про «так беспомощно грудь холодела», и про «он белую птицу мою убил», и про «как живется вам с другою», и про «он обидел тебя, я знаю». Меня реально хватило на несколько часов. И стихов, и разговоров. А Оля просила почитать снова и снова. Потом лед в ее глазах вообще растаял. И вдруг она расплакалась, рассказала о неудачном аборте, из-за которого лежала в больнице. Я гладила ее по голове, мы курили, море плескалось у наших ног. Нам было по 14 лет.

Надо ли говорить, что после этого мы стали друзьями и сблизились до такой степени, что однажды, разгневавшись на очередную девочку, Оля предупредила меня, что собирается окунуть ее головой в унитаз, и я сумела ее отговорить. Иногда мы вместе снова прогуливали уроки. Но, если это был урок литературы, Елена Владимировна не ругала меня — ведь после таких прогулок у Оли повышалась оценка по литературе. Да и... она ведь сама курила, моя любимая Елена Владимировна, следы которой теперь потерялись где-то в Киеве, где высоким военным чином служит ее муж-военный. И я ничего не знаю о том, осталась ли у нее возможность рассказывать про ее любимый Серебряный век. Да и про Олю не знаю ничего, кроме того, что она стала многодетной мамой. Все это развеялось, как дым. Дым той самой моей многозначительной сигареты. Которую, впрочем, у меня никто не отнимет...

***
Марина Алексеева выбрала эту фотографию и прокомментировала: «1992 год. 10 класс. Тут я (блондинка) и трое моих одноклассников из той самой школы. Девочка, которая слева от меня, та соседка, которая предупредила о хулиганке-Оле. Позже мы стали очень близкими подругами. Она живёт теперь в Ливане. Леша Макаров — сверху, капитан дальнего плавания. Самый умный мальчик в классе. Снизу — его сестра. Вообще в этом классе никто никого не травил — это был хороший класс, все только боялись Олю. Это мы в Понизовке (турбаза под Ялтой). Кто-то из родителей там подрабатывал летом, и нас позвали.»
Предыдущая статья
Ниша для Кати Олиной

Комментарии

0
Александр
Прекрасная заметка! Очень живо и правдиво. В критической ситуации при распределении ролей в замкнутом и агрессивном коллективе я так же воспользовался паузой, ушёл в туалет курить, успел познакомиться с одним из лидеров, расположить его к себе, и вернулся уже, ведя с ним дружескую беседу, что позволило мне избежать в дальнейшем многих проблем и занять не последнее место в общей иерархии. И дальше тоже смог воспользоваться этой позицией, чтобы принципиально изменить общий климат моббинга. Гнобили только тех, кто издевался над слабыми, т.е. фактически "перевоспитывали" агрессоров.
Имя Цитировать 0
0
Дарья Невская
А что делать  в такой  переломной ситуации подросткам, которые не курят?)
Имя Цитировать 0
 
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений