Повелитель ковров

02.02.2015
Дарья Невская
доктор филологии (Dr.Philol.), автор идеи создания сайта
Оцените статью
(Нет голосов)

Их было четверо, и я с интересом наблюдала за их жизнью на природе в течение всего лета. Они разбили свою «палатку» на берегу озера под окнами моего многоквартирного дома. Вели себя пристойно, не шумели. Когда я утром выходила с собаками на прогулку, один из них всякий раз приветствовал меня словами: «Доброе утро, хозяйка!». Не знаю, что меня расположило к ним — то ли это волшебное слово «хозяйка», которое я раньше ни от кого не слышала в свой адрес, то ли их смиренный вид, то ли налаженный быт. Хотя, вы тоже, наверняка, встречались с подобными примерами повседневности, близкой к первобытной, на улицах своих городов и во дворах домов, но врядли бы стали наблюдать за этими людьми продолжительное время  – вы наверняка оставляли их за высоким порогом своей ольфакторной терпимости. Я же по натуре «прогрессирующий эмпат», поэтому с возникновением первых признаков жалости к человеку, во мне прорастает сочувствие, заинтересованное внимание, участие… и тут моя задача, вовремя  остановиться. Так вот, на этот раз моя эмпатия была разбужена их бытом, а если быть совсем точной, их коврами. Они жили в трех роскошных коврах, глядя на которые я вспоминала сказки «Тысяча и одной ночи» и слова, которые раньше никогда не слышала, сами собой всплывали в моей памяти: Ферагхан, Эгсари, Сарык, Табриз. Ложем для них служили два небольших явно аксминстерских ковра в турецком стиле, а сверху они закрывались огромным персидским ковром красного цвета с узором ашкали – два восьмиугольника, вложенные друг в друга (этот  восхитительный узор еще часто встречается в старых коврах Кашкаи). Утром, я поглядывала на этот ковер с высоты девятого этажа, чтобы узором усладить взор. Четверо легко помещались под ним, даже устроив между собой ковровые перегородки. И, несмотря на то, что контуры четырех тел в ковре напоминали аятлыг – ковер, в который туркмены заворачивают тело умершего, когда везут его на кладбище – мое чувство прекрасного получало ежеутреннюю подпитку. И я уже с нетерпением ждала, кода они развернут ковер и положат его проветриваться на трубу, а сами рассядутся вокруг добытой в результате вечернего собирательства пищи и начнут утреннюю трапезу. В этот момент я выходила гулять с собаками и приносила им к завтраку хлеба или колбаски, умиляясь собственному великодушию. К тому времени я узнала, как их зовут, и кто у них в ковре был главным. А главным был тот, кто украл  или, как он выразился, «так взял» этот красный ковер с ашкали. В детали операции меня он, конечно, не посвятил, но я почему-то сразу почувствовала, что с хозяином ковра шутки плохи. С ним вообще никто не шутил. Трое других  его явно почитали и боялись. Они всегда молчали, когда он разговаривал с любопытствующими прохожими. Он никогда не уходил далеко от ковра и не занимался собирательством – они приносили ему еду к ковру. Только к нему приходила в ковер подруга. Уточню — я не подсматривала, а как настоящий исследователь вела журнал наблюдения, благодаря чему и подметила, что, когда их становилось пятеро, двое находились в ковре, а трое сидели на берегу озера и кидали камушки. В журнал я занесла еще такой случай: «Хозяин ковра ударил одного соковерника, тот упал, и Хозяин ударил его еще несколько раз ногами. Избитый поднялся и ушел, а позже вернулся с недопитой бутылкой пива, которую и передал своему мучителю».

Иногда мне нужны были пояснения к записям, поэтому, когда я увидела как трое подковерщиков, вооружаясь одноразовыми белыми вилками, накалывали на них бычки из больших мусорных баков и аккуратно складывали их в полиэтиленовый пакет, я поинтересовалась, зачем им вилки? В ответ самый старший житель подковерья сухо отрезал: «Он сказал: «Своими обос*** руками окурки не брать»». Вот какова была эта сила ковра!

Пришел июль, и я переехала на дачу. Время от времени вспоминала восьмиугольный узор и клейменное им племя. В конце августа, вернувшись в город, я не обнаружила ни ковра, ни его население. Однажды вечером около дома я услышала знакомое глухое приветствие: «Добрый вечер, хозяйка». Я испугалась, так как никого не увидела. «Это я», — сказал голос откуда-то снизу. Я наклонилась и увидела в нише под балконом первого этажа знакомый контур. Я присела, зажгла зажигалку  и вгляделась в его лицо. На меня из норы смотрел загнанный зверь, замотанный в какое-то тряпье. Я спросила: «А где ковры?». Он не удивился вопросу и охотно рассказал, что случилось с коврами.

Дома я достала свой журнал наблюдений и сделала в нем последнюю запись: «В конце августа Хозяин отошел от стоянки минут на тридцать, а вернувшись, обнаружил, что большого ковра не было на месте. А когда пришли его товарищи и узнали, что случилось, они жестоко избили его и унесли  два оставшихся ковра (если мне не изменяет память, один из них был Гаджари, а другой Тебриз)».


Поделитесь с друзьями:
Предыдущая статья
Моббинг как социальное явление в организации
Следующая статья
«Пренебрежение личностью» и «эволюция идей» как условия возвращения к Богу (к рецепции Христа-человека в общественно-политической и культурной жизни 1960-1970-х годов)

Комментарии

 
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений