История Кати. Эхо школьного моббинга

21.01.2015
Мне сейчас 26 лет, но свою историю я подробно помню «от сих до сих». Вплоть до седьмого класса всё было достаточно хорошо – я чувствовала себя вполне причастной коллективу, много общалась с подругами, уже начинала нравиться мальчикам, в общем целом нравилась и самой себе. А вот потом всё резко изменилось.

Так вышло, что первый семестр этого самого несчастливого седьмого класса мне пришлось проучиться на дому – а это упущенное время, видимо, было каким-то очень важным этапом взросления моих одноклассников. Вернувшись в школу после зимних каникул, я с удивлением обнаружила, что больше не могу найти с ними общий язык. К тому же на тот момент я была далеко не в самой лучшей своей форме: исхудавшая, изнурённая, с совсем ещё детской фигуркой, к тому же охваченная маниакальным страхом снова заболеть, чувствующая себя абсолютно беззащитной перед миром и людьми. И одноклассники это быстро почувствовали. В классе в тот год появился и сразу стал задавать всему тон новенький мальчик Артур.

Один раз он сказал мне что-то колючее, а я, вместо того, чтобы промолчать (как делали все), огрызнулась в ответ. С того момента все и началось. Про то, что у меня есть имя, все забыли – стали звать только по фамилии. Всячески старались унизить – как словесно, так и действием. Меня толкали, ставили подножки, прятали вещи, вырывали из-под меня стул, награждали десятками самых изощрённых и безжалостных характеристик. Эпитет «страшная» стал моим постоянным на долгие годы. Я воспринималась окружающими только как нечто омерзительное, до чего противно даже дотронуться. И не скажу, что сначала их мнение меня так уж сильно волновало. Мне было все равно, как я выгляжу – только удручал сам факт постоянной униженности, уязвимости, отсутствие физической безопасности. Ситуацию улучшало только то, что в классе у меня всё-таки была лучшая подруга, не обращавшая внимание на скотское отношение ко мне. Я очень любила её и дорожила общением с ней.

Плохо было то, что в свои тринадцать я ещё просто не успела задуматься над многими очень важными для подростка проблемами и вопросами, в частности, связанными с моей внешностью. Наверное, имей я собственное мнение по этому поводу, внушить мне, что я отвратительный уродец, было бы намного сложней. А так внушили. Где-то очень глубоко, на уровне подсознания, как нечто само собой разумеющееся, угнездилась убеждённость в собственной третьесортности. В том, что жизнь обычных, «нестрашных» людей – не для меня. Что я – просто неудачный эксперимент, какая-то чудовищная ошибка природы. Со временем, к восьмому классу, я привыкла огрызаться, демонстративно отдалилась от одноклассников (за исключением немногих подруг) – но, даже давая отпор, уже всегда внутренне была убеждена, что унижающие меня правы… и только такое отношение к себе я, по сути, и заслуживаю.

Но зато в свои права постепенно вступил механизм «психологической компенсации». Да, мир обычных людей, тех, которые меня окружают – не для меня. Но ведь есть ещё и другие миры. Вот почему бы мне, к примеру, не стать знаменитой?.. В восьмом классе я довольно сильно увлеклась клубной музыкой, и это стало толчком к продумыванию всех моих дальнейших перспектив. Согласно моим планам, со временем я должна была чудесным образом похорошеть (причём настолько, что этот самый Артур, увидев меня, восхитится! именно он!), сменить имя и фамилию (тоже симптоматично), уехать в другую страну, стать популярной, богатой, счастливой… И так далее в том же духе. А жизнь, которой я жила на тот момент, воспринималась как временная, ненастоящая. Только бы перетерпеть!..

При этом неприятности меня, казалось, преследовали. Внешне я и правда очень подурнела (наверное, давал о себе знать внутренний раздрай), да к тому же ещё снова заболела. Причём, болезнь оказалась намного кошмарней, чем в прошлые разы – у меня начались серьёзные проблемы с кожей. Демодекс – это хронически бордовый от постоянных высыпаний нос, который я наловчилась замазывать маскирующим карандашом, что, конечно, тоже не могло придавать мне уверенности. Проблема, к слову сказать, была решена только летом после десятого класса – и избавление от неё стало для меня настоящим возрождением к лучшей, радостной жизни.

К девятому классу физические издевательства прекратились, словесные унижения тоже стали более редки. Но моё самоощущение уже были сформировано, а репутация окончательно сложилась. Будучи уверенной, что обязательно увижу там что-то жалкое и смешное, я даже избегала смотреть на себя в зеркало. Каково же было моё удивление, когда, однажды пересилив себя и всё-таки туда заглянув, я увидела там нечто вполне связное и даже не неприятное на вид. Но «это ведь мне только показалось»… Им же «со стороны – видней»…

   А затем я впервые влюбилась. Страстно и совершенно безответно в мальчика из другой школы, общаясь с ним по интернету. Несмотря на свои чувства, я долго боясь показаться ему на глаза. А когда мы стали встречаться, то его равнодушие ко мне легче всего объяснялось привычным для меня образом. В школе меня воспринимали по-прежнему, органично присовокупив к прежним оскорблениям новые недостатки внешности. Один раз я в шутку попросила одного симпатизировавшего мне юношу поцеловать меня – а он ответил: «Это уже перебор». Конечно, как вообще я могу кому-то быть приятна?!.. Меня иногда охватывали порывы гордо уйти, забыть и думать про свои чувства, просто жить в своём мирке, не вылезая туда, где, видимо, по заслугам так и норовят щёлкнуть по носу!.. И как меня потом снова притягивало к жизни, к людям, к надежде, к любви…. И как мне хотелось, чтобы моё «уродство» один раз просто не заметили!..

   Очень характерная черта – каждый раз, когда, как мне казалось, я сколько-нибудь хорошела, мне сразу же хотелось бежать к моим одноклассникам, чтобы поставленное ими же клеймо, наконец, было снято. И другая не менее характерная черта – разговаривая с людьми, я всегда старалась взглянуть на себя их глазами, понять, какой же они меня видят. И всегда при этом меня преследовало чувство: все прекрасно понимают, что я страшная, с другими и рядом не стояла, но просто почему-то меня терпят, а адекватное общение между нами происходит только потому, что они понимают моё особенное положение и принимают его, ни на минуту о нём, однако, не забывая. И иногда я за это их всех ненавидела.

Несколько лет спустя, уже в университете, мы с подругой посещали курс «Жизнь и творчество Ф. Достоевского». Когда речь шла об основных идеях «Записок из подполья», она в недоумении проговорила: «Не понимаю, как можно ненавидеть того, кто тебя жалеет?» Но зато как это было мне понятно! Если жалеют – значит ты настолько ничтожен, что достоин только жалости. Значит, твою ущербность видят и (думают, что по-христиански) принимают и это в то время когда тебе особенно хочется быть полноценным человеком и жить полноценной жизнью!

     В десятом классе мне опять стало тяжело находиться в школе. Артур, конечно, вырос и перестал меня задевать, но ему нашлась достойная замена: другой мой одноклассник по имени Женя. Он стал своеобразным выразителем всё того же общего (как мне тогда казалось) гадливого отношения класса ко мне, постоянно публично напоминая о моём уродстве. А один раз он заявил во всеуслышание, что я – «ошибка природы» (запомнилось потому, что полностью совпало с моим мироощущением). Теперь переносить такое было значительно трудней – я ведь любила, мне хотелось выглядеть привлекательно хотя бы в чьих-то глазах! К тому же вскоре выяснилось, что этот самый Женя знаком со столь важным для меня юношей – и с того момента я усиленно старалась скрыть факт нашего общения, ведь если бы Женя узнал, то поведал бы ему, какое я «ничтожество», и они бы могли оба посмеяться надо мной! Это было просто невозможно вынести… Моя лучшая подруга (всё та же, что в седьмом классе) пыталась меня защищать, сочувствовала – и за это ей, по описанным выше причинам, от меня же и доставалось. В тот момент я была уязвима как никогда раньше и постоянно испытывала выжигающее изнутри одиночество – хотя при этом отчаянно цеплялась даже за самую крохотную возможность услышать что-то хорошее о себе. Заводила ненужные мне знакомства с парнями, пыталась влюбиться в кого-нибудь из тех, кто, как мне казалось, испытывал ко мне симпатию. Но в результате ещё глубже увязала в печали и уверенности, что у меня обычного счастья не будет никогда.

Зимой десятого класса – опять, одна за другой, несколько тяжёлых болезней. Всю третью четверть я провожу дома. И можно сказать, что в моём состоянии наконец-то наступает перелом. Очень хорошо запомнила тот момент: я сидела на полу, в очередной раз жалобно хныкая из-за какой-то бытовой неурядицы, исступлённо себя жалела, как вдруг сознание озарила совершенно новая, всё вокруг сильно меняющая мысль: «Да ведь у меня совсем нет характера! Ну, подумаешь, неразделённая любовь – разве это повод убиваться? Сколько в жизни бывает всяких бед и посерьёзней! Нет уж, не позволю им всем надо мной торжествовать! Буду стараться стать счастливой!» И начала стараться. Стала приучать себя много и старательно работать, принялась читать классику, делала попытки обдумывать то, что читаю. И самое главное: в первую очередь я начала стараться находить поводы для радости. Думать о том, что мне есть с кем поговорить в интернете. О том, что ко мне периодически заходят старые друзья, и я не могу заставить их уйти, наконец, о том, что скоро весна и большая часть жизни впереди. И еще… к тому времени у меня появилась подруга Света, общаться с которой было легко и приятно, так как она видела во мне равного! Она называла унижающих меня одноклассников «ничего не смыслящими идиотами». Все эти старания не прошли даром – к моменту возвращения в школу я была совершенно спокойна и с удовольствием одаривала теплом близких мне людей, радуясь, что они совершенно искренне тянутся ко мне. А ещё мучительные чувства к моей первой любви из другой школы стали ослабевать. И верилось в скорое чудо…

   И чудо произошло. В середине весны десятого класса я познакомилась с удивительным юношей. Он был поразительно похож на меня темпераментом, характером, интересами, реакциями на мир и людей, проблемами, своей романтической настроенностью. А главное – он сразу же нашёл меня красивой и через какое-то время влюбился. Нам было хорошо, светло вдвоём. Самым важным для меня в наших отношениях было то, что он единственный, кто смог меня полюбить и не воспринимал как «ничтожество»! Я была убеждена, что это скорее исключение из правила, чем само правило, и поэтому его охлаждение стало для меня катастрофой. Какое там разбитое сердце! я просто снова вернулась в ад, и после скоротечной радости это было особенно тяжело, даже невыносимо. Страшно было даже подумать, что счастье никогда не повторится!..

И ещё важно – я до последнего панически боялась совмещать школьный и внешкольный миры. При этом школьный мир я воспринимала как место, где видят, «какая я на самом деле», а внешкольный мир – как то пространство, где я пыжусь, пускаю пыль в глаза, создаю о себе обманчивое впечатление. И стоит только дорогим для меня людям оказаться рядом с моими одноклассниками, как они тут же «прозреют» и изменят отношение ко мне. А я их, после этого, естественно, потеряю!

В одиннадцатом классе я наконец-то начала тот путь развития, по которому иду и по сей день. Во-первых, я пришла к убеждению, что недостатки можно и нужно представлять как достоинства и это никакой не обман – просто нет никаких «на самом деле» и всё зависит от восприятия! Во-вторых, у меня начали складываться оригинальные философские и жизненные убеждения, с тех пор ставшие моим внутренним центром тяжести, целью, процессом и даже смыслом. А в-третьих, то, что уже довольно долгое время зрело во мне, стало, наконец, осознаваться как первостепенное и незаменимое: стихи. Представив себя внутри этого созданного мной мира, я поняла, что ничто кроме него мне попросту не нужно, что все мои потребности могут реализоваться именно здесь. И как раз на этом этапе поэзия – моя «психологическая компенсация» – достигла своего пика, и можно даже сказать – искромсала мне целый отрезок жизни.

Я ведь по-прежнему ощущала, что я – «ничто» для всех, кто меня окружает. Они презирают меня, считают последней тварью. Так вот, всё происходящее вдруг прояснилось и стало изумительно объясняться при помощи модели «поэт и толпа». А тут ещё и прочитанное «Преступление и наказание», теория Раскольникова о «высших» и «низших» людях… Ведь всё сходится – они (люди недалёкие и грубые) всегда меня (уже довольно хорошо сочиняющую) презирали и преследовали. Так вот значит, в чём тут дело!..

С того момента я практически полностью уверилась в своей исключительности, в том, что меня несомненно ждёт впереди нечто невероятное. А иначе к чему жизнь меня так изощрённо готовила, зачем послала столько испытаний? «Они буквально вытолкали меня из мира обычных людей, чётко дали понять, что всё в нём не для меня – значит, мне остаётся либо умереть, либо отвоевать для себя другой мир». И я отвоёвывала его себе как могла. Много писала – причём временная неудача всегда казалась мне приговором, гибелью, и такое отношение сохраняется даже до сих пор – из-за этого я чуть ли не панически боюсь критики и почти не публикуюсь (хотя бы могла!). Отвергала для себя то, что свойственно «низшим» – любовь между мужчиной и женщиной во всех её проявлениях, физический комфорт, внимание к телесным потребностям. Последнее сильно повлияло на мои ценности – стремление меньше есть и меньше спать сменилось бережным отношением к телу как к важному механизму только после вымотавшей все нервы и силы очередной болезни. Презрение к любви, а позднее больше к физической её составляющей вылилось в чувство к мужчине, при всей своей влюблённости в упор не видевшему во мне сексуально привлекательную женщину. А неприятие физического комфорта перешло в спокойное равнодушие к нему – и это, пожалуй, единственное, что пока идёт мне на пользу!

И ещё со мной была переходящая всякие границы неприязнь к «низшим». Теперь уже я сама отвергала их мир, презирала его, вполне умело огрызалась, клеймила своих одноклассников. Я была зла на них, не хотела предоставлять им ни одного повода для злорадства и издевательств надо мной. Поэтому моим решением было – отлично, лучше всех в школе учиться, всегда выглядеть максимально хорошо, театрализовать своё поведение вплоть до откровенного позёрства, оттачивать свой внешний образ, быть лучшей, лучшей, лучшей во всём. (Как я сейчас понимаю, это был защитный механизм, но лучше было бы не впутывать себя в эту пытку. Его тяжелые последствия – болезненный перфекционизм и чрезмерная требовательность к себе, обернувшиеся прокрастинацией и очень низкой продуктивностью – со мной и по сей день.) Конечно же, моё вызывающее поведение и постоянно подчёркиваемая особость только усилили неприязнь ко мне в коллективе. Увидев, что словом меня больше не возьмёшь, одноклассник Женя перешёл к физическому воздействию. И это в двенадцатом-то классе! Меня это, конечно, очень озлобляло и унижало. Спасалась мечтой об университете, где «наконец-то встречу достойных людей». Спасалась уходом в медитативный вакуум. В душе, правда, остался ну очень неприятный осадок от сказанной Женей фразы: «Какие у тебя могут быть таланты? Ты не себя в зеркало посмотри!» Периодически охватывало острое желание навсегда уйти от людей, стать этаким непризнанным гением-пустынником. Такой вот дуализм! И при этом вне школы – друзья и понимание своей привлекательности, и даже безответные чувства ко мне. Но ведь «это всё обман! Увидели бы они меня в школе, сразу бы разочаровались»…

После окончания школы началась совсем другая жизнь. Университет, работа, адекватные, уже совсем взрослые отношения между людьми, крепкие друзья, множество интересных дел и идей, достойные уважения мужчины. Это была абсолютно новая жизнь, в которую я потянула за собой целый шлейф детских комплексов и проблем. Во-первых, с треском лопнул мой культ гения – я оказалась просто «не без способностей», которые нужно спокойно и методично развивать. И с какой болью он лопнул! сколько мне пришлось приложить усилий и сжечь нервов, чтобы выработать адекватные ситуации установки! И какая, надо сказать, внутри по-прежнему разочарованность… усталость… выжженность . Наверное, это останется со мной либо очень надолго, либо до полной потери чувствительности или, как говорят психологи, до полнейшего эмоционального выгорания. Во-вторых, мне до сих пор кажется, что окружающие воспринимают меня как непривлекательную женщину. Спросят – «почему тебе вообще должно быть дело до мнения окружающих, себе-то ты нравишься?» – отвечу: «Да, нравлюсь! И себе, и другим! И на мнение окружающих мне по большей части наплевать, но когда начинаешь испытывать к кому-то нежные чувства, а «объект» тебя ещё не выделил из общей массы, вопрос моей внешности и ее восприятия снова начинает бередить мне душу. Скажу объективно – при взгляде вскользь меня никак нельзя назвать красавицей – но нельзя назвать и уродливой! Моя внешность – сложная для восприятия – вне традиционных представлений об уродстве и красоте. Моим главным движением «прочь от комплекса» было постепенное осознание относительности стереотипа красоты и затем – создание чего-то, что очень сильно противопоставлено этому стереотипу, сметает его, делает никчёмным и бледным. Какое мне теперь дело до неоспоримой красоты окружающих меня девиц, если они и вполовину не умеют заинтересовывать, обольщать и даже порабощать (говорю без хвастовства, это у меня появилось… издержки взращенной душевной выносливости, так сказать) мужчин, как я? У нас просто разное окружение, только-то и всего! Те, кому нравятся они, мне обычно глубоко неинтересны. И какое вообще им дело до того, как я выгляжу?..

О преодолении проблемы в последнем абзаце говорить было труднее всего. По крайней мере, вышло очень путано. Наверное, до конца избавиться от жутких школьных призраков мне так и не удалось – поэтому нет и чёткого анализа происходящего. Думаю, важнее всего принять себя как существо многогранное, наделённое множеством замечательных качеств, развивать в себе их, представлять себя окружающим как полноценную личность. И помнить, что настойчивое желание указать тебе на какой-то твой вроде бы «недостаток» или «изъян» говорит в первую очередь о психологических проблемах человека, зацикленного на твоих «недостатках» и «изъянах», а не о твоей ущербности. Надо понимать, что такое подчёркивание не может быть основой для полноценных отношений – а в таком случае, неужели они тебе нужны? А вот если нужны, то, может быть, проблема вовсе не там, где ты её видишь?.. .

Следующая статья
История Натальи. Школьный моббинг и его последствия

Комментарии на форуме

Страницы: 1 2 След.
0
Анна
Надо было подойти к Артуру и дать ему в морду. На меня в школе тоже пытались наезжать, я балончик газовый с перцем применила — всё больше не наезжают!
Имя Цитировать 0
0
Taras Iv
Цитата
Анна пишет:
Надо было подойти к Артуру и дать ему в морду. На меня в школе тоже пытались наезжать, я балончик газовый с перцем применила — всё больше не наезжают!
Защищать свои границы можно по разному. никто не ставит под сомнение, что это полезный навык, который есть не у всех людей. ps- В начальной/средней школе не у всех есть допуск к газовым баллончикам )))
Имя Цитировать 0
0
Анна
Ну а ты стала богатой и знаменитой»!
Имя Цитировать 0
0
Taras Iv
Цитата
Анна пишет:
Ну а ты стала богатой и знаменитой»!

22.05.2015

Это относится к чему ?
Имя Цитировать 0
0
Taras Iv
Возможность рассказать свою историю и боль – облегчает. Иногда можно просто написать на бумаге, сам факт формирования в слова помогает. Не лечит, а просто помогает. И это много.
Для того, чтобы снять напряжение с вегетативной нервной системы, а напряжение может сохранятся годами формируя психосоматические последствия травмы, иногда достаточно вербализировать(оформить в слова) переживания. Перед тем как написать, мы создаем текст. Терапевтический эффект от этого возникает при наличии эмпатического собеседника. Это одно из составляющих эффективности психотерапии и исповеди.
Эксгибиционизм – влечение к получения полового удовлетворения путём демонстрации своих обнажённых половых органов лицам противоположного пола. Целесообразно дифференцировать эксгибиционизм как форму половой психопатологии от обнажения, не связанного с патологией полового влечения.
Можно переиначить под “моральный эксгибиционизм”.
Тут этого нет.
«Обнажение на всю ивановскую» — для получения одобрения и вхождения в группу (как бывает у АА), для получения собственной гратификации или получения жалости, внимания – не полезно. Тут соглашусь. Болезненное поведение. И тем не менее в данном случае, это вряд ли так.
Тут иное. Человек опытом делится, своими переживаниями. Своим пониманием, в меру сил своих. И выводы он уже сделал. И пишет не для себя, а для других. Ибо и сайт этот – для других. Кто пережил, кто переживает давление. Можно называть моббинг как угодно – суть от этого не меняется.
Когда человек знает, что он не один, его психике гораздо легче переносить стресс. Социальная изоляция подавляет, может даже довести до самоубийства. Особенно школьников, подростков и вообще всех у кого изначально лабильная, неустоявшаяся психика. То, что “ты не один“ даёт возможность многое пережить. Мы ведь вообще существа социальные.
Ну а если, человек описал, как он себя чувствовал – это может помочь другим понять, что они не только не одиноки, а то, что это можно а) пережить б) нужно разбираться как. Чем больше историй – тем больше вариантов преодоления сложных травматичных ситуаций.
Имя Цитировать 0
0
Alex
Не поклонник я морального эксгибиоционизма, пусть даже анонимного. Мне в этом кажется либо перекомпенсация комплексов, слабо отличная от того же у гнобящих и задир (или, как принято в рамках этого сайта называть, прости Господи, «мобберов» и «буллеров»), либо некий обман (а, возможно, и самообман), как имеет место, я думаю, у Юли Ахмедовой с ее стенаниями о незамужестве.
Однако в данном случае есть конструктивная составляющая: автор попыталась подытожить опыт, и выработать некие рекомендации. Не сказать, чтобы сильно оригинальные, но будучи подкреплены реальной историей, они много лучше воспринимаются. Право, витамины из аптеки гораздо более концентрированы, и скушать их можно весьма много — не то, что в овощах, фруктах и ягодах. Однако и усваиваются витамины из аптеки гораздо хуже, только нанося вред почкам и печени.
Ваша история, Екатерина, хороша тем, что реальный опыт в ней помогает лучше усвоить известные, в общем-то, вещи, которые даете вы по тексту и в качестве вывода. Наша беда в том, что знать часто знаем, а делать не делаем. Жаль, что судя по комментариям и историям тут немалая часть уже вполне взрослых людей. Право, школьникам подобный текст был бы много полезнее. Мое личное мнение.
Имя Цитировать 0
0
darjanev
Цитата
Alex пишет:
Не поклонник я морального эксгибиоционизма, пусть даже анонимного. Мне в этом кажется либо перекомпенсация комплексов, слабо отличная от того же у гнобящих и задир (или, как принято в рамках этого сайта называть, прости Господи, «мобберов» и «буллеров»), либо некий обман (а, возможно, и самообман), как имеет место, я думаю, у Юли Ахмедовой с ее стенаниями о незамужестве.
Однако в данном случае есть конструктивная составляющая: автор попыталась подытожить опыт, и выработать некие рекомендации. Не сказать, чтобы сильно оригинальные, но будучи подкреплены реальной историей, они много лучше воспринимаются. Право, витамины из аптеки гораздо более концентрированы, и скушать их можно весьма много — не то, что в овощах, фруктах и ягодах. Однако и усваиваются витамины из аптеки гораздо хуже, только нанося вред почкам и печени.
Ваша история, Екатерина, хороша тем, что реальный опыт в ней помогает лучше усвоить известные, в общем-то, вещи, которые даете вы по тексту и в качестве вывода. Наша беда в том, что знать часто знаем, а делать не делаем. Жаль, что судя по комментариям и историям тут немалая часть уже вполне взрослых людей. Право, школьникам подобный текст был бы много полезнее. Мое личное мнение.

05.03.2015
Алех, спасибо за ваш комментарий. Я была с вами согласилась по поводу эксгибиционизма, если бы не знала, что люди, подвергшиеся травле, эмоциональному насилию, практически никогда об этом не рассказывают. Это так же стыдно, как стыдно жертве физического насилия рассказать о пережитом. Кроме того, психологическая травма практически всегда сопряжена с молчанием. Разговорить жертву эмоционального насилия, да еще на такую аудиторию — это сделать шаг к исцелению, к повышению самооценки. Если бы мне в свое время рассказали, что то, что со мной творят — это моббинг и у него есть стереотипы, и я не одна в своих переживаниях — мне было бы гораздо легче. Я бы тогда обязательно, вооружившись юридическим термином «моббинг», пошла к начальству. Один посетитель сайта поблагодарил меня за то, что ему стало вдруг понятно, что происходит в его семье. Он не мог оформить нужными словами свои ощущения и эмоция, а когда оформил — стало легче. Кате я очень признательна за эту историю. И я знаю, что она до сих пор борется с последствиями моббинга в себе. Е И если вы порекомендуетет сайт школьникам, подросткам, студентам, то может быть, тоже кому-нибуд поможем осознать, что происходит и подадим примеры выхода из критической ситуации.
Имя Цитировать 0
0
Alex
Цитата
darjanev пишет:
Алех, спасибо за ваш комментарий. Я была с вами согласилась по поводу эксгибиционизма, если бы не знала, что люди, подвергшиеся травле, эмоциональному насилию, практически никогда об этом не рассказывают. Это так же стыдно, как стыдно жертве физического насилия рассказать о пережитом. Кроме того, психологическая травма практически всегда сопряжена с молчанием. Разговорить жертву эмоционального насилия, да еще на такую аудиторию — это сделать шаг к исцелению, к повышению самооценки. Если бы мне в свое время рассказали, что то, что со мной творят — это моббинг и у него есть стереотипы, и я не одна в своих переживаниях — мне было бы гораздо легче. Я бы тогда обязательно, вооружившись юридическим термином «моббинг», пошла к начальству. Один посетитель сайта поблагодарил меня за то, что ему стало вдруг понятно, что происходит в его семье. Он не мог оформить нужными словами свои ощущения и эмоция, а когда оформил — стало легче. Кате я очень признательна за эту историю. И я знаю, что она до сих пор борется с последствиями моббинга в себе. Е И если вы порекомендуетет сайт школьникам, подросткам, студентам, то может быть, тоже кому-нибуд поможем осознать, что происходит и подадим примеры выхода из критической ситуации.
Я думаю, вы понимаете, чем эксгибиоционизм отличается от принятия ванны. Исповедь, искренний рассказ специалисту, неравнодушному и/или мудрому человеку — это полезно. Рассказ об интимном на всю ивановскую — неполезно. Не знаю, где вы прочли, что это хорошо и полезно. Этим занимаются практически во всех тоталитарных сектах — да. Но это не значит, что оное полезно. Всякие анонимные алкоголики и прочие сектоподобные вещи, где оное практикуют создают одни проблемы вместо других, и рассказывают лишь о том, что ушло, умалчивая о том, что появилось. Человек перестает видеть грань между интимным и публичным, отучается ее видеть. Это идет как перекомпенсация, и порождает новые проблемы, пусть и более-менее выправляя прежние.
Оно хорошо еще, что анонимно. Оно хорошо еще, что с целью передать свой опыт, дабы другие не повторяли пройденных автором ошибок, и хорошо, что автор достаточно умна сильна и сделала нужные выводы. Передача опыта — хорошо, хотя тоже, благими намерениями, как известно. Но школьникам сложновато подводить какой-то анализ и тем более учить жизни других, поэтому если это тут в порядке вещей — думаю, школьникам тут вряд ли место.
Имя Цитировать 0
0
Alex
Рассказывать вот так, публично, полезно именно для автора не вообще все ради рассказа и преодоления. Не надо смаковать подробности и заниматься прочим эксгибициомазохизмом. Если, как у автора, упор идет на выводы — это полезно. Главное — то, чему научился, что пригодится в будущем, а не то, что происходило. Вы же не видите разницы между рассказами, как именно кого унижали с рассказами, как именно человек решил это преодолеть или преодолел. А разница очень большая.
Имя Цитировать 0
0
darjanev
Цитата
Alex пишет:
Рассказывать вот так, публично, полезно именно для автора не вообще все ради рассказа и преодоления. Не надо смаковать подробности и заниматься прочим эксгибициомазохизмом. Если, как у автора, упор идет на выводы — это полезно. Главное — то, чему научился, что пригодится в будущем, а не то, что происходило. Вы же не видите разницы между рассказами, как именно кого унижали с рассказами, как именно человек решил это преодолеть или преодолел. А разница очень большая.

05.03.2015
Я разницу вижу. Важно выявить стереотипы травли, так и способы их преодоления.
Имя Цитировать 0
Страницы: 1 2 След.
 
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений